meamia: (Default)
 Когда я тут недавно рассказывала о правилах межполового и семейного строительства в мире моего детства и юности, мне многие возразили, что в их Советском Союзе все было не так, "командовала жена и чуть ли не деньги мужу на сигареты выдавала". Вот сегодня попалась мне на глаза статья Наталии Малаховской из журнала "Женщина и Россия" - я не так давно узнала о диссидентской женской группе, которая пыталась поднять вопросы печального положения женщин в советском обществе - что, закономерно, закончилось их эмиграцией. Статья эта прекрасно демонстрирует советский стандарт: оба пола работают полный день на производстве или совслужбе, никакого "обеспечения мужчиной семьи в полном объеме" -
при этом домашние дела и дети полностью на женщине, а мужчина превращается в паразита, а самоустранившись из ухода и выращивания детей - в чужого им человека.
http://philologist.livejournal.com/8044331.html
meamia: (Default)
Очень меня этот пост поразил http://vakin.livejournal.com/1579551.html , о временах не средневековых, а уже не таких давних - 18-19 век - и царящей тогда антисанитарии и вони, хорошо документированной. Прямо Зюскинд.
meamia: (40)
Интересная статья о Смольном институте. Я когда-то уже читала, что там была казарменная дисциплина, но не знала, что настолько! Натуральный приют из Джен Эйр. Бедные девушки, тут невольно мозгом подвинешься, а все еще и издевались над их оторванностью от жизни и неприспособленностью.
meamia: (40)
"Для Платона женщина была прежде и после всего человек с теми же правами и обязанностями, что и мужчина, и согласно с этим он хочет, чтобы она получила то же самое воспитание и образование в поэзии, в музыке, гимнастике, математике и прочем и занимала те же государственные посты, что и тот. Философ хорошо знал, какого рода доводы приведут против него его противники, но он знал также и как им ответить. Ему укажут на анатомические и физиологические различия в организмах женщин и мужчин и напомнят его же принцип, в силу которого различия в силах и способностях должны вести - если уже не для блага самой личности, то, по крайней мере, для блага общества - к соответствующему различию в обязанностях и правах. Он не отрицает силы этого аргумента и не старается от него уклониться, но указывает, что этот аргумент к делу вовсе не относится. На свете, говорит он, существуют плешивые и не плешивые: следует ли из этого, что одним мы должны отвести сферу деятельности менее привилегированную, нежели другим? Конечно нет, потому что в таких вопросах мы должны принимать в соображение не всякие особенности в физической или духовной природе людей, а только те, которые так или иначе имеют отношение к данному роду деятельности. Плешивость нисколько не мешает человеку быть мудрым или мужественным и, следовательно, выполнять обязанности правителя или воина; но разве большей помехой являются известные особенности женского организма и, в частности, функция деторождения? Платон решительно отрицает это: он убежден, что между способностями и силами мужчины и женщины не существует никакой качественной разницы, которая оправдывала бы резкое разграничение в правах и сферах деятельности их. Правда, - говорят он, и история доказала ненадобность даже этой уступки, - правда, существуют некоторые занятия, как, например, прядение или стряпня, где женщины от природы отличаются больше, нежели мужчины, но из этого вовсе не следует, что мы должны всех их без исключения засадить за ту или другую из этих работ: среди женщин, как и среди мужчин, есть такие, которые более способны быть философами, нежели кухарками, или отличаются в телесных упражнениях больше, нежели в прядении. Обратить поэтому всех женщин в прях или кухарок было бы так же нелепо, как обратить всех мужчин в воинов или философов; всё зависит исключительно от рода способностей, которыми одарена личность, а никак не от пола её.... "

Источник: http://vikent.ru/enc/918/
meamia: (40)
Какое прекрасное, подробное и с источниками исследование "женского вопроса" в советском государстве!

"«Хорошая хозяйка» утверждается как сама собой разумеющаяся ипостась советской жены, – поскольку работа по дому понимается практически как поведенческий признак женщины: птице свойственно строить гнезда, пчеле – сооружать соты, женщине – готовить еду и мыть посуду. И никакое «равноправие» (сфера культуры) не в силах противостоять природным инстинктам:
Равенство равенством, но у нее тоже есть специфические семейные обязанности, и надо девушку к ним готовить… В конце концов, альтруизм заложен в женщине самой природой. (Соловьев И. О мужском и женском достоинстве. Советский Красный Крест. 1976. № 5. С. 17.)
И в условиях полного равноправия с мужчиной женщина остается воспитательницей, блюстительницей порядка, хозяйкой в доме. (Блинов Г. Агония женственности. Советский Красный Крест. 1978. № 6. С. 17.)

Перераспределять труд в семье бессмысленно и безнравственно, ибо чревато распадами семей. Такие сигналы поступали не только со стороны науки, но и со стороны экзистенциальных откровений самих женщин. "
..
"В СССР невидимый репродуктивный труд – в силу неуспешности борьбы за его сокращение – приобрел дополнительную степень невидимости. Неэффективность перечисленных путей освобождения привела к активации «пятого пути», – а именно, вытеснению и сокрытию этого неуспеха. С одной стороны, двойная нагрузка женщин (работа на производстве + «вторая домашняя смена»), воспевалась и преподносилась как достоинство и обогащение жизни:
Мы привыкли к тому, что наши женщины всюду поспевают. Это уже вроде бы норма: ты и отличная производственница, и примерная мать, и прекрасная хозяйка… Многогранная жизнь, полная самых разных земных, осязаемых интересов. (Хорицкая Ю. Служу науке. Работница. 1975. № 9. С. 22.)
С другой стороны, одна грань этой многогранной жизни, а именно «первая смена», «настоящая работа», получала огромное преимущество в сфере репрезентаций. Факт существования «второй смены» забалтывался многочисленными рапортами об успехах женщин на производстве."

А в конце подборочка - как с невидимым репродуктивным трудом учат мириться современных женщин: "— Попытки придать неприятной работе ореол психологической терапии: когда занимаешься очищением пространства, это приносит моральное удовлетворение, и проблемы сами собой отступают; — Попытки придать обслуживающему труду ореол индивидуальной практической пользы.
— Советы, как смириться с неизбежным. Читательница «Домашнего журнала» делится с товарками приемами адаптации к нелюбимой деятельности:
Я обычно использую два способа. Первый – просто делать. Не думать, не оценивать, не представлять заранее, как это долго, нудно, неприятно. Можно вообще думать о чем-нибудь другом. Например, об отпуске в Таиланде среди слонов и песчаных пляжей. Второй – сделать вид, что тебе это нравится. Перед кем сделать вид? Перед собой. Потому что если рассудить разумно и посмотреть со стороны, то ничего такого ужасного в муке и отмывании грязных окон нет. Наоборот, это можно превратить в увлекательную игру. Ведь когда-то ребенком вы же играли «в повариху» или «в уборку». Делать повседневные дела понарошку тогда было гораздо интереснее, чем сейчас по-настоящему. Осталось только это вспомнить. (Письмо Н. Сердцевой, г. Геленджик. Рубрика «Есть Контакт!». Домашний журнал. 2014. № 15. С. 4.)
meamia: (40)
Сегодня на работе увидела у кого-то эту картинку приклеенной к монитору.
Но ведь и правда - чтобы попробовать новое, надо оторвать какие-то ресурсы от старого, проверенного пути. "Молот и Крест" Гаррисона и Шиппи (второй, профессор истории, похоже, был там главным закоперщиком) очень хорошо эту идею иллюстрируют - все прорывы в технике были возможны задолго до технической революции. Но общество в целом было очень бедно, и тратить зерно для посева по новой методе или оттянуть часть рабочей силы на постройку новотипного колодца, который, может, еще и работать не будет? Здравый смысл не одобрял.
Слушала канал классики по радио, там рассказывали о композиторе, кто-то из гигантов, но начисто вышибло имя; он выступал в салонах Вены в конце 18-го века и слушатели были в восторге, но у него не было денег издать свои работы, и издатели не соглашались рисковать с такой необычной по тем временам музыкой. И все его покровители не могли наскрести ему на издание! Пришлось объявить подписку и кое-как за год собрать денег. Сейчас не верится просто...
meamia: (40)
Во второй книге Пайпса - "Большевики в борьбе за власть" - только что встретился мне одновременно трагический и анекдотический момент: история "заговора Корнилова", в результате которого в августе 17го Временное правительство самораспустилось и Керенский стал диктатором (кстати, нам в школе совершенно точно излагали, что Временное правительство существовало до самого 25-го октября, матросы в Зимнем ворвались на его заседание и строки Маяковского
"Которые тут временные?
Слазь!
Кончилось ваше время!"
- считались чуть не исторически верными!)
Поразительно, какую политическую аферу провернул человек, никакими полномочиями и властью не обладавший - "некий сaмозвaнный "спaситель" России, своего родa буревестник, Влaдимир Николaевич Львов. Сорокa пяти лет от роду, он происходил из богaтой помещичьей семьи, отличaлся честолюбием, знaчительно превосходившим его тaлaнты, и вел беспокойную жизнь. Он изучaл философию в Московском университете, числился в Московской духовной семинaрии, зaтем зaнимaлся беспорядочным сaмообрaзовaнием. Одно время он подумывaл постричься в монaхи, но в конце концов избрaл политическое поприще, сделaлся октябристом и учaствовaл во Второй и Третьей думaх. Во время войны принaдлежaл к Прогрессивному блоку. Блaгодaря своим широким связям получил в первом Временном прaвительстве должность обер-прокурорa Святейшего синодa, но в июле 1917 годa был с нее смещен. Отстaвку воспринял болезненно и зaтaил злобу нa Керенского. По некоторым отзывaм, Львов облaдaл большим личным обaянием, но слыл человеком нaивным и "невероятно легкомысленным". Г.М.Кaтков вырaжaл сомнение в том, что он был психически здоров40."
Read more... )
А этот завершающий сюрреалистический пассаж:
Основывaясь нa этих сомнительных свидетельствaх, Керенский решил открыто порвaть с Корниловым. Когдa нaконец с большим опоздaнием появился Львов, он велел aрестовaть его. [Львов провел ночь в комнaте, примыкaвшей к бывшему кaбинету Алексaндрa III, который зaнимaл министр-председaтель, и не мог уснуть, тaк кaк Керенский ночь нaпролет рaспевaл оперные aрии. Позднее Львов был зaключен под домaшний aрест и помещен под нaблюдение психиaтрa (Известия. 1917. 19 окт. № 201. С. 5).].
meamia: (40)
Вторая книга Пайпса о русской революции - "Большевики в борьбе за власть" - оказалась едва ли не интереснее первой, и в первую очередь, конечно, изысканиями о личности Ленина.
"Ленин был абсолютно чужд нравственных колебаний и напоминал римского папу, который, по словам немецкого историка Л.Ранке, был «наделен такой совершенной уверенностью в себе, что муки сомнения или страх перед возможными последствиями его собственных действий были ему абсолютно неизвестны». Это качество Ленина делало его крайне привлекательным для определенного типа русских псевдоинтеллигентов, многие из которых впоследствии вошли в партию большевиков, поскольку она давала им опору и определенность в эпоху социальных сдвигов и политических катаклизмов. Особенно же оно импонировало молодым полуграмотным крестьянам, покидавшим деревню в поисках работы и попадавшим в чужой, холодный мир промышленного города, где привычные им межличностные взаимоотношения вытеснялись деперсонализированными экономическими и социальными связями. Ленинская партия давала им чувство принадлежности: привлекали ее сплоченность и простота лозунгов. Ленин проявлял ярко выраженную склонность к жестокости. Легко показать, что он был принципиальным сторонником террора: издаваемые им декреты обрекали на смерть огромную массу ни в чем не повинных людей, и при этом он не чувствовал ни малейшего раскаяния по поводу смертей, которые были целиком на его совести. В то же время необходимо подчеркнуть, что он не извлекал удовольствия из страданий других и что его жестокость не была садизмом. Скорее, она происходила из полного безразличия к этим страданиям. Максим Горький составил из разговоров с Лениным впечатление, что «ему почти неинтересно индивидуально-человеческое, он думает только о партиях, массах, государствах». В другом месте Горький замечает, что «рабочий класс для Ленина это то, что для кузнеца руда»27 — иными словами, сырой материал для социального эксперимента. Это свойство Ленина проявилось уже в 1891-1892 годы, когда Поволжье, где он жил, поразил голод. Создавались комитеты помощи голодающему крестьянству. По сведениям, полученным от друга семьи Ульяновых, один Ленин (естественно, при поддержке всей семьи) выступил против такой помощи на том основании, что голод, который снимал крестьян с земли и гнал в город, где они формировали резерв «пролетариата», был явлением «прогрессивным»28. Относясь к «человеческому материалу» как к «руде», из которой ковалось новое общество, он посылал людей на смерть перед расстрельным взводом так же бестрепетно, как генерал шлет войска под вражеский огонь. Горький приводит слова одного француза: Ленин — это «мыслящая гильотина». Не отводя этого обвинения, он пишет дальше о ленинской мизантропии: «Он, в общем, любил людей, он их любил самозабвенно. Его любовь смотрела далеко вперед, сквозь пелену ненависти»29. Когда после 1917 года Горький просил сохранить жизнь тому или иному из приговоренных к смертной казни, Ленин каждый раз бывал неподдельно удивлен, почему его беспокоят по таким пустякам.
Как это часто бывает (это может быть отнесено и к Робеспьеру), оборотной стороной жестокости Ленина была трусость. Несмотря на то что, существует множество свидетельств об этом качестве ленинской личности, в литературе оно затрагивается редко. Ленин проявил недостаток мужества, еще будучи студентом, когда пытался избежать наказания за участие в студенческих волнениях, подав прошение об отчислении из университета. Как мы покажем позже, он не признался, что являлся автором текста, за который его товарищ получил два дополнительных года ссылки. Его неизменной реакцией на ситуацию физической опасности было бегство: он обладал непревзойденной способностью исчезать при угрозе ареста или перестрелки, даже если для этого требовалось бросить своих."
"По возвращении из-за рубежа Ленин установил эпизодические контакты с рабочими кружками, действовавшими в столице подпольно. Иногда он преподавал марксистскую теорию, но в общем занимался просветительской работой не много и совсем отказался от нее, когда однажды рабочий, изучавший под его руководством «Капитал», унес его пальто"
meamia: (40)
Прекрасный пост был 7 лет назад у Барса - из воспоминаний самих фронтовиков.
И сейчас читаю Пайпса - то же самое и в России было, отсутствие снаряжения и обмундирования, даже патронов, и полное презрение начальства к огромным потерям. "Бабы нарожают".
И вроде бы за прошедшие 70 лет бабы стали рожать драматически меньше, и даже в какой-то мере кое-где получили права...
meamia: (40)
Столыпин выступает в Думе, объясняя порочность идеи обобществления земли - многолетней мечты крестьянства (которое - как я с изумлением узнала, в начале 20-го века уже владело бОльшей частью российской земли! вполне в царское время общины были полноправными собственниками и свои продукты вольны были использовать по своему разумению).
Сперва он с цифрами в руках демонстрирует, что при российском приросте населения (который был в то время очень высок) и обычае общин "нарезать" землю молодым крестьянам, заводящим семью, что вызывало постоянное дробление участков, обобществление - то есть передача всей оставшейся помещичьей и находящейся в частной собственности земли в руки общин - приведет лишь к незначительному увеличению участка каждого отдельного хозяйства, которое к тому же будет в дальнейшем только уменьшаться.
"Затем Столыпин обратился к своей излюбленной теме: о необходимости передачи земли в индивидуальное пользование для поднятия роста продуктивности сельского хозяйства:

«Но, кроме упомянутых материальных результатов, что даст этот способ стране, что даст он с нравственной стороны? Та картина, которая наблюдается теперь в наших сельских обществах, та необходимость подчиняться всем одному способу ведения хозяйства, необходимость постоянного передела, невозможность для хозяина с инициативой применить к временно находящейся в его пользовании земле свою склонность к определенной отрасли хозяйства, все это распространится на всю Россию. Всё и все были бы сравнены, земля стала бы общей, как вода и воздух. Но к воде и к воздуху не прикасается рука человеческая, не улучшает их рабочий труд, иначе на улучшенные воздух и воду несомненно наложена была бы плата, на них установлено было бы право собственности. Я полагаю, что земля, которая распределялась бы между гражданами, отчуждалась бы у одних и предоставлялась бы другим местным социал-демократическим присутственным местом, что эта земля получила бы скоро те же свойства, как вода и воздух. Ею бы стали пользоваться, но улучшать ее, прилагать к ней свой труд с тем, чтобы результаты этого труда перешли к другому лицу, — этого никто не стал бы делать... Вследствие этого культурный уровень страны понизится. Добрый хозяин, хозяин-изобретатель, самою силою вещей будет лишен возможности приложить свои знания к земле. Надо думать, что при таких условиях совершился бы новый переворот, и человек даровитый, сильный, способный силою восстановил бы свое право на собственность, на результаты своих трудов. Ведь, господа, собственность имела всегда своим основанием силу, за которою стояло и нравственное право»"
..Эх, как в воду глядел...
meamia: (40)
Сегодняшняя порция Пайпса, честно говоря, воспринималась мной, как фильм ужасов :( Очень уж хорошо сейчас ощущаешь себя либералом конца 19-го века, благодушно рассуждавшим о переходе мира в новую прогрессивную фазу и ушедших давно в прошлое ужасах войн - досидевшимся до начала 20-го и при ослаблении царского режима вместо демократического прогресса столкнувшегося со следующим:

"Октябрьский манифест удовлетворял умеренную и либерально-консервативную оппозицию, но ни в коем случае не либеральных радикалов и социалистов. Последние рассматривали его лишь как предварительную уступку — вообще же, считали они, революция должна продолжаться до победного конца. И разжигаемое левой интеллигенцией насилие все больше охватывало страну, что вызывало ответный террор справа, принимавший формы еврейских и студенческих погромов.
Волнения в деревне в 1905–1906 годах имели два следствия. Прежде всего они раз и навсегда погасили исконно монархические настроения крестьян. Отныне мужик уже не ждал, что именно царь дарует столь вожделенную землю, — теперь все его надежды были только на Думу и либеральные и радикальные партии. Во-вторых, в центральной России крестьяне «выкурили» из имений многих помещиков, которые под угрозой разграбления бросали все и уезжали. И это ускорило ликвидацию помещичьего землевладения, начавшуюся с манифеста об освобождении крестьян и закончившуюся в 1917 году. После 1905 года крестьянство стало основным покупщиком поступавшей в продажу земли (37–40 %). Помещики, которые в 1863–1872 годах приобрели 51,6 % земли, в 1906–1909 годах составили лишь 15,2 % покупщиков.
Крестьянская жакерия обострялась кампанией политического терроризма, развернутой эсеровской партией25. Мир еще не знал такого: волна убийств охватила коллективным психозом сотни, если не тысячи юношей и девушек, для которых убийство стало самоцелью, когда давно утрачен самый смысл действия. И хотя мишенью терроризма объявлялись правительственные чиновники, особенно из департамента полиции, на практике террор оказывался слеп и неразборчив. Как это обычно бывает, он принял форму тривиальной уголовщины с вымогательством денег и запугиванием свидетелей. Большинство террористов были молодыми людьми (старше двадцати двух лет — менее трети), и для них дерзкая, часто самоубийственная операция представлялась своего рода ритуалом возмужания. Самые яростные из террористов, максималисты, совершали убийства ради убийства, чтобы только ускорить крушение общественного строя. Последствия терроризма много шире, чем трагедии унесенных им жизней и репрессивных ответных мер, им вызванных. Террор снизил и без того достаточно низкий уровень политической культуры в России, деморализуя деятельных политиков и приучая к мысли, что обращение к насилию есть приемлемый способ решения сложных проблем.
Эсеры развернули массированную террористическую кампанию в январе 1906 года — то есть после того, как стране была обещана конституция. Широта кампании была ошеломляющей. В июне 1906 года Столыпин докладывал в Думе, что за прошедшие восемь месяцев совершено 827 покушений на жизнь чиновников министерства внутренних дел (к которому относились и полиция, и жандармерия), в результате которых 288 человек убиты и 383 ранены26. Директор департамента полиции информировал Думу годом позже, что в двух Балтийских губерниях имели место 1148 террористических актов, которые привели к гибели 324 человек, в большинстве полицейских и солдат27. Было подсчитано, что в течение 1906–1907 годов террористы убили или изувечили 4500 должностных лиц по всей империи28. Если к этому прибавить частных лиц, общее число жертв левого террора за период 1905–1907 годов достигает 900029.
Надежда правительства на то, что Дума поможет справиться с таким положением вещей, не оправдалась. Даже кадеты отказывались осудить террористов, считая революционный террор естественной реакцией на террор правительственный. Когда один из думских депутатов отважился заявить, что при конституционном строе нет места террору, его сотоварищи набросились на него и назвали провокатором, а предложенная им резолюция набрала лишь тридцать голосов30.
meamia: (40)
Дальше оказалось еще интереснее:

"Лидер анархистов, современник Маркса Михаил Бакунин первым указал на такое слияние личных интересов и идеологических принципов, утверждая, что за стремлением интеллигенции к социализму стоят обычные классовые интересы. Он оспаривал теорию Маркса о социалистическом государстве, утверждая, что она должна неизбежно вылиться в господство коммунистов над массами: «По теории г-на Маркса, народ не только не должен его [государство] разрушать, напротив, должен укрепить и усилить и в этом виде передать в полное распоряжение своих благодетелей, опекунов и учителей — начальников коммунистической партии, словом, г. Марксу и его друзьям, которые начнут освобождать их по-своему. Они сосредоточат бразды правления в сильной руке, потому что невежественный народ требует весьма сильного попечения; создадут единый государственный банк, сосредоточивающий в своих руках все торгово-промышленное, земледельческое и даже научное производство, а массу народа разделят на две армии: промышленную и землепашественную под непосредственною командою государственных инженеров, которые составят новое привилегированное науко-политическое сословие»"

Ба! А в Совете - сплошь "врачи и учителя", врачи и учителя... "Повыбирали мы вас в Совет на свою голову"(С)

"Социализм обычно понимается как теория, направленная на лучшее распределение богатства с конечной целью создания свободного и справедливого общества. Такова, бесспорно, официальная программа социалистов. Однако и за этой программой скрывается гораздо более тщеславная цель — создание нового человека. Предпосылкой к тому служит идея Гельвеция, что, формируя окружение, при котором социальное поведение становится естественным инстинктом человека, социализм позволяет личности полнее воплотить свои скрытые возможности. А это, в свою очередь, позволит в конечном итоге избавиться от государства и насилия как основного неотъемлемого атрибута государства. Все социалистические учения, от самых умеренных до самых крайних, предполагают, что человек — материал весьма податливый, поскольку его личность есть производное от экономических условий: изменение этих условий должно, таким образом, привести к изменению и человека и его поведения.
..Мир, конечно, можно постепенно «изменить» — мерами образовательными и законодательными. И если бы исключительной заботой интеллигенции было улучшение условий жизни человека, то едва ли такое постепенное изменение встретило бы возражения, ибо эволюция методом проб и ошибок указывает единственный испытанный путь к прогрессу. Но многие из тех, кто хочет изменить мир, извлекают из человеческих нужд не то, что требует исправления, а то, что можно использовать в своих интересах. Использование в своих интересах людских нужд (а не удовлетворение их) было в центре политики социалистов уже с 40-х годов XIX века, и это же отличало мнимых «научных» социалистов от их предшественников «утопистов». Такое отношение породило то, что Анатоль Леруа-Болье в 1902 году в своем на редкость проницательном труде назвал «политикой ненависти». «Социализм, — отмечал он, — возводит ненависть в принцип», сходясь со своими смертельными врагами — национализмом и антисемитизмом — в убеждении о необходимости «хирургически» вырезать и уничтожить воображаемого врага31. Убежденные радикалы опасались реформ потому, что те лишали их мощного оружия и укрепляли власть правящей элиты: радикалы предпочитали самые дикие репрессии. Лозунг русских революционеров «чем хуже, тем лучше» обнажал подобный образ мыслей."

А дальше там прекрасное о формировании нового человека - и при этом в параллель читала в ленте Барса о Ефремове, да еще старый великолепный пост, насладитесь.
meamia: (40)
Сегодняшняя порция Пайпса привела меня прямо-таки в экстаз:

"Заполняя ряды «терцианского сектора» современного общества, интеллигенты превращаются в социальную группу со своими интересами, в первую очередь заботясь об увеличении численности и престиже «белых воротничков» — цель, достижению которой более всего способствуют централизация и бюрократизация. Следующее, в чем заинтересована интеллигенция, — это неограниченная свобода слова. И даже способствуя установлению режимов, подавляющих свободу, интеллигенция всегда и всюду выступает против ограничения свободы самовыражения, тем самым часто становясь первой жертвой собственных побед.

Как это ни парадоксально, но капитализм и демократия, возвышая роль интеллигенции, одновременно усугубляют ее недовольство. Статус интеллигентов в капиталистическом обществе много ниже статуса политиков и бизнесменов, к которым, однако, первые относятся с презрением профессионалов к дилетантам в искусстве социального управления. Они завидуют их богатству, власти и престижу.
В каком-то смысле интеллигенции было проще приспособиться к прежнему обществу, где ее социальный статус был прочно закреплен традицией и законом, чем к изменчивому миру капитала и демократии новейших времен, где, за неимением денег и общественного положения, они ощущают свою униженность. Людвиг фон Мисес считал, что интеллигенция тяготеет к антикапиталистической философии, «чтобы заглушить внутренний голос, говорящий ей, что она одна виновата в своем неблагополучии» 27 .

Как мы уже говорили, интеллигенция может избавиться от униженности и взобраться на вершину только при одном условии: если общество «рационализируется», то есть «интеллектуализируется» — и «разум» заместит собой место свободной экономики и политической борьбы. Это означает социализм. Основным врагом социалистов и в их мирном («утопическом»), и в непримиримом («революционном») обличье всегда была «стихийность», под которой понималась политическая и экономическая свобода действий. Призыв к упразднению частной собственности на средства производства в пользу «общества», общий для всех социалистских программ, теоретически дает возможность рационализировать производство товаров и уравнять их распределение. Случается, что те, кто заявляют, будто знают, что «рационально», то есть интеллигенты, занимают командные позиции.
meamia: (40)
Слушаю аудиокнигу Пайпса, прекрасно переведенную (оригинальные цитаты из документальных русскоязычных источников приведены, естественно, в оригинале, и в целом в переводе сохранены все нюансы русской литературной речи). Необыкновенно интересно заполнять лакуны и поворачивать многие отрывочные сведения (иногда еще вдолбленные советской школой!) под правильным углом. Очень подробно он рассматривает природу самодержавной власти в России, как патриархальной единоличной власти и источника всякого права собственности; совершенно новым было для меня знание, что самого слова "собственность" до середины 18-го века (когда ввела его, как кальку с немецкого, Екатерина 2-я), не было в России - и все, чем владели и распоряжались дворяне ли, холопы ли, рассматривалось как временно данное в распоряжение сверху, царем.
О чиновничестве:
"Поступая на службу, чиновник в России приносил клятву верности не государству или народу, а непосредственно правителю. Он служил исключительно монарху и своим непосредственным начальникам. Старшему по чину чиновнику, чтобы уволить подчиненного, не требовалось предъявлять никаких оснований, а увольняемому не давалась возможность объясниться. «Устав о службе» лишал уволенного чиновника всех возможностей к восстановлению на службе: «Чиновников, кои по убеждению начальства неспособны к исправлению возложенных на них должностей, или почему-либо неблагонадежны, или сделали вину, известную начальству, но такую, которая не может быть доказана фактами, предоставляется начальникам, от коих в общем порядке зависит увольнение от должностей, сими чиновниками занимаемых, увольнять по своему усмотрению и без просьбы их. <...> Но те чиновники, кои по усмотрению начальства будут просто уволены от службы, без означения причин сего увольнения, на такое распоряжение не могут жаловаться, и все их жалобы, а также просьбы о возвращении к прежним должностям или предании суду не только должны быть оставляемы без всякого действия и движения, но ни в Правительствующем Сенате, ни в Канцелярии Его Императорского Beличества по принятию прошений, на Высочайшее Имя приносимых, не должны быть вовсе принимаемы».
Читать тут, ежели угодно.
meamia: (Default)
Ссылку на потрясающе интересную статью Оруэлла дали в одном посте. Он сам сразу поясняет, что слово "национализм" использует в несколько нетрадиционном понимании:

Как-то, употребив французское слово «longueur»(*), Байрон походя заметил, что хотя у нас в Англии нет такого слова, зато в достатке есть само явление. Точно так же есть склад мышления, который ныне распространен настолько, что влияет на наши суждения почти по любому поводу, но которому до сих пор не дано своего имени. Я выбрал для него самый близкий из существующих эквивалентов — слово «национализм», но читатель очень скоро убедится, что я употребляю его в не совсем привычном смысле, хотя бы только потому, что чувство, о котором я веду речь, не всегда связано с тем, что называется нацией, то есть с какой-либо определенной расой или географической территорией. Оно может связываться с церковью или классом или может иметь чисто негативный смысл, быть просто направленным против чего-либо, вовсе не нуждаясь в том, чтобы отстаивать какую бы то ни было позитивную идею.
Под «национализмом» я прежде всего имею в виду привычку считать, что человеческие существа можно классифицировать, как насекомых, и что к миллионам, а то и к десяткам миллионов людей могут быть, ничтоже сумняшеся, приклеены ярлыки «хорошие» или «плохие»(1).
Во-вторых, — и это куда важнее — я имею в виду привычку человека отождествлять самого себя с одной-единственной нацией или какой-либо другой группой и ставить ее выше добра и зла, не признавая за собой никакого иного долга, кроме служения ее интересам. Национализм не следует путать с патриотизмом. Оба этих слова обычно употребляются настолько неопределенно, что любые их толкования будут оспаривать; нельзя, однако, смешивать эти понятия, поскольку в основе их лежат две разные и даже исключающие одна другую идеи. Под «патриотизмом» я понимаю приверженность человека к определенному месту и определенному образу жизни, которые он считает лучшими в мире, но при этом не имеет желания навязать их силой другим людям. Патриотизм, по самой природе своей, имеет оборонительный характер как в военном, так и в культурном отношении. Национализм же, напротив, неотделим от стремления к власти. Каждый националист неизменно стремится достичь все большей власти и большего престижа, но не для себя, а для нации или иной группы, в которой он решил растворить собственную индивидуальность.
meamia: (Default)
Подборочка карикатур столетней давности у [livejournal.com profile] mi3chа, повеселили.
Самый хороший комментарий - "господа поставили себя на место рабов и ужаснулись".

В комментариях демонстрация того, что до сих по слишком многие считают себя господами.


Мне вот эта очень понравилась:

и еще.. )
meamia: (Default)
Guardian пишет, что мышей сумели омолодить!
После того, как я несколько лет назад читала о бессмертных лобстерах, идея Кристобаля Хунты (что смерть не является непременным атрибутом жизни) не кажется мне такой уж невероятной. Будем следить за развитием событий; ДНК ведь уже секвенировали, искусственный бифштекс изобрели, вдруг и разгадка старения не за горами?

И еще интересное о развитии крепостничества в Российской империи, "Сколько стоил человек?"
meamia: (40)
Потрясающе интересный текст, как я его пропустила. Приведу цитату, но надо читать целиком.

"Главное отличие человека - сравнительно малые размеры частей организма, - пишет Ричард Рэнгем. - У нас маленький рот, слабые челюсти, мелкие зубы. Таким маленьким ртом, как у человека, обладают лишь беличьи обезьяны саймири весом менее 1,4 кг. Человеческий желудок тоже относительно мал. Площадь поверхности его стенок втрое меньше, чем у типичных млекопитающих нашего размера, и меньше, чем у 97% других приматов. Мы можем позволить себе иметь такой маленький желудок благодаря высокой калорийности готовой пищи. Крупные человекообразные обезьяны едят вдвое больше, чем мы, в пересчете на массу тела, потому что их пища изобилует неперевариваемым волокном, составляющим около 30% ее веса (в нашей пище - 10-15%). Объем пищеварительного тракта в целом у человека наименьший среди всех приматов, у которых он измерялся".
Почему это важно и в чем выгода для человека?
"Уменьшение размеров одного только кишечника позволяет людям снизить ежедневные энергозатраты не менее чем на 10% в сравнении с крупными человекообразными обезьянами (чем больше ткани кишечника, тем больше энергии необходимо для обеспечения его метаболизма)", - пишет Ричард Рэнгем. Это не говоря о том, что приготовленная пища позволяет экономить время и энергозатраты на жевание.
Кроме того, приготовленная пища безопаснее, т.к. при нагревании разрушаются многие токсины. "Приготовление пищи способствовало выживанию наиболее уязвимых молодых особей, - отмечает автор. - К тому же оно увеличило круг съедобных продуктов, способствуя расселению человечества в новые биогеографические зоны".
..По подсчетам автора, если бы люди питались сырой пищей, мы тратили бы не менее 5 часов в день исключительно на жевание. А благодаря кулинарии время, которое мы затрачиваем на пережевывание пищи за сутки, длится от 15 минут максимум до 1 часа."
meamia: (40)
Пока заряжала тут батарейку, прочла на womantory воспоминания Ирины Ракобольской - летчицы из женского батальона ВОВ, физика, удивительного человека. Просто за душу берет: ум, сила, искренность.
http://womantory.livejournal.com/192463.html
" Ребята из других полков относились к нам сначала настороженно, называли нас «Дунькин полк» (командиром нашего полка была Евдокия Бершанская) и только смеялись над нами. Нам было так обидно — они-то обязаны были служить в армии, а мы пришли по зову сердца. И мы все время старались летать больше, чем ребята. Например, в чеченской станице Ассиновской было взлетное поле и рядом — большой сад. Мы хвостами затаскивали самолеты в сад, закрывали их яблоневыми ветками, чтобы нас сверху не было видно, и каждый вечер все экипажи шли и садились в свои самолеты. А на поле стояла разведчик погоды, которая каждые полчаса или час поднималась и смотрела, идет ли туман. Когда туман рассеивался, она говорила: «Все, можно лететь». И мы начинали боевую работу. А мужчины никогда не сидели в самолетах: в нелетную погоду они спали. Когда можно было лететь, их будили по тревоге — и пока они штаны наденут, пока им подадут машину, пока они приедут на аэродром, у нас весь полк успевал один раз вылететь и вернуться. Потому что они все делали по уставу, а мы хотели лучше, мы хотели доказать, что мы не Дуньки, что мы по-настоящему хотим воевать."

Однажды мы были на Тереке. Там очень долго стояла наша линия обороны, и одна летчица (мы не знаем кто, хоть и догадываемся) снизилась над Тереком и закричала нашим бойцам: «Какого черта вы сидите и не наступаете?! Мы летаем, бомбим вам здесь, а вы сидите на месте!» А сверху, когда убираешь газ, очень все слышно. И утром этот батальон поднялся и пошел в бой. Мы об этом ничего не знали, но потом пришло письмо от командующего пехотой: «Найдите женщину, которая сверху кричала» — хотел благодарность ей объявить. В другой раз, когда мы стояли в Керчи, наш десант высадился в Эльтигене, и его отрезали от нас немцы. Мы летали, возили туда продукты, мины, письма, газеты, картошку. Когда этот десант вышел из окружения и проходил через Тамань, они все говорили: «Девочки, спасибо вам!» Но туда летали и мужчины, и откуда во­ обще они могли знать, что там были девочки? Оказывается, ребята прилетят, сбросят груз и улетят, а девочка снизится и покричит им: «Полундра! Лови картошку!», или там: «Алло! Куда мины?», или: «Мы вас приветствуем!» И командир той дивизии потом писал, что эти веселые женские голоса из воздуха были для них дороже, чем бомбы, которые они привозили."

Profile

meamia: (Default)
meamia

September 2017

S M T W T F S
     12
3 4567 89
10111213141516
171819 20212223
24252627282930

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 23rd, 2017 07:27 am
Powered by Dreamwidth Studios